January 14th, 2016

контора

Генерал украл дорожное покрытие (?), библиотекари по просьбе начальства сожгли
неправильные книги, президент сказал: “ Для меня важна не территория и не границы,
а судьбы людей  ", имея в виду генерала и услужливых библиотекарей.
В сортире продолжают мочить, а грязь и кровь присыпают бумажками с грифом:
“все по закону и нехер иностранным агентом быть”. Когда вонь становиться невыноси-
мой, на время открывают окна и двери и бегут к соседям за сосновым освежителем.
На замечание: “У вас под ёлкой кто-то насрал” винят соседей и устраивают олимпий-
ский хоровод вокруг елки.
  Время от времени слабонервные не выдерживают и бегут из конторы, громко хлопая
дверью. Прохожие, видя железные решетки, которые вежливые люди устанавливают
на окнах конторы, с недоумением спрашивают: “А как же народ?”, но народа в конторе
нет. В конторе есть просители и служивые. Просителям положено просить, а служивые
прекрасно знают, что делать с положенными.
  Служивые гордятся своей конторой - она самая большая в мире, и пытаются её над-
строить, не обращая внимания на протесты соседей. Новые пристройки быстро
заполняются пылью и всё тем же запахом сортира, так что служивые чувствуют себя
как дома.
Находятся фантазёры, которые копаются в архивах , и, найдя сильно подмоченные
кровью и потом карты, грезят о великом прошлом и будущем конторы. Но фундамент
трещит, генералы продолжают раскрадывать бетон и скрепки оказываются плохой
заменой железно-бетонной арматуре. Служивые развешивают портреты нового
начальника на трещины и хором ругают предыдущее начальство, но единственный
пункт в повестке дня остается одним и тем же - авось.
  Ведь никто не живет в конторе, в ней только переживают.