September 14th, 2015

ИСТОРИЯ СЕМЬИ (часть 33-я)

В сентябре 1947 года семья моей матери прибыла в Находку из Шанхая. Там их
пересадили в теплушки и отправили на запад. Из всего путешествия мать запомнила
уголок теплушки, огороженный занавеской, в нем стояло два ведра для исправления
нужды во время долгих перегонов, и долгие стоянки на каких-то пустых полустанках.
Довезли их до замечательного города Свердловска, в прошлом и будущем -
Екатеринбурга, и поселили в Верхней Пышме в бараках, в которых до этого жили
семьи эвакуированных из европейской части России.
Большинство эвакуированных вернулись домой, за исключением нескольких семей,
среди которых была и одинокая женщина с двумя детьми из Ростовской области.
Ходили слухи, что она не хотела возвращаться, потому что её младший - белобрысый
пацан был результатом короткой связи мамаши с немецким солдатом.
Прибытие свежей крови разбудило клопов и мать помнит, как пару дней все ночевали
под открытым небом, пытаясь избавиться от кровососущей напасти.
Дед быстро устроился механиком на какой-то завод в Свердловске, но проработал
там не долго, через полтора месяца у него пошла горлом кровь и его направили в
местный туберкулёзный санаторий, где он и провел оставшиеся месяцы до своей
смерти. Туберкулёз он заработал ещё в Китае, мать думает во время сидения в
японской тюрьме, куда он попал за отказ работать на новые японские власти. Ничего
героического в этом отказе не было, он просто боялся, что его будущая пенсия с AT&T
(американской телефонной кампанией, на которую он работал до оккупации) может
пострадать, если он начнет работать на японцев. Просидел он там около 6 месяцев
и был выпущен так же, как и арестован - без особых формальностей.
Отец моей матери настоял на возвращение в Россию (были другие варианты) по
одной простой причине - он хотел разыскать следы своей семьи, которую  оставил
в Петергофе, когда ушел юнкером воевать. В 1919 году он оказался в Харбине, где
встретил мою будущую бабку, а оттуда они уже вместе, как муж и жена, перебрались
в Шанхай.
Мы так и не знаем, что сталось с семьёй моего деда, несколько лет назад я нашел
следы его дяди и двоюродного брата - они были благополучно расстреляны в 1937-м
году как враги народа в Ленинграде, в прошлом и будущем - Санкт-Петербурге. Ещё
один член семьи моей бабки, муж её сестры, который вернулся на том же пароходе с
той же целью, что и мой дед, не доехал даже до Верхней Пышмы - был отправлен
из Находки сразу на Север, в лагеря, где быстро и скончался от “сердечной
недостаточности“.
Судя по всему, моя бабка никогда не простила своему мужу возвращения в Россию
и быстро вышла замуж после его смерти, а моя мать никогда не простила ей столь
быстрого второго брака. Но, как люди вежливые, они этот вопрос при нас, детях,
сильно не обсуждали и мы выросли в счастливом безведении.